11
EYLÜL’DEN SONRA RUSYA-ABD–ÇİN ÜÇGENİ
Dr. Miheyev Vasiliy
Vasilyeviç
(Çev. Feride Bazarova)
(Kaynak: Uzak Doğu Sorunları Dergisi, No.1, 2002. Makale,
aşağıdaki adresten alınmış olup, Rusça orijinal metnine
Türkçe özetten sonra yer verilmiştir.
http://asiapacific.narod.ru/countries/apr/treugolnic_11_september.htm )
Bu makalede cevaplanmak
istenilen soru, teröre karşı Rus-Amerikan işbirliği esnasında
görülen Rus-Amerikan yakınlaşması sonucunda, Rus-Çin ilişkilerinin
bozulup bozulmayacağıdır.
Bu soruyu cevaplamayı, dünyanın en büyük ülkeleri üçgeninde: Rusya
(toprak bakımından) – ABD (askeri ve silah potansiyeli bakımından)
– Çin (nüfus bakımından), tarafların her zaman diğer iki
ülkenin anlaşmazlıkları üzerine oynamayı tercih ettiğini
hatırlatarak başlayabiliriz. Stalin zamanında Rusya, Çin’i
Amerika’nın Asya’ya girişini engellemek için kullanıyordu.
Ancak, 70’li yıllarda artık ABD, SSCB’nin politik engellenmesini
Çin kartıyla karşılamaktaydı. 90’lı yıllarda, SSCB’de sosyalizmin
yıkılışından sonra ve Çin’deki piyasa reformların başarısı
sonunda, Moskova, aktif bir şekilde Pekin’i, Washington’un
NATO genişlemesi ve Ulusal Füze Savunma Sisteminin oluşturulması
planlarına karşı politikalara çekmeyi çalışmaktaydı. Pekin
de, bu arada NATO ve Ulusal Füze Savunma Sistemleri konusundaki
Rus-Amerikan anlaşmazlığından kendisi için yararlanmaya çalışmakta,
Rusya’dan askeri-teknik ve Amerika’dan da ekonomik konularda
çıkar elde etme peşindeydi.
11 Eylül ve sonrası,
üç “en büyük”lerin ilişkilerini etkilemişti. Rusya, anti-terör
koalisyonunda ABD’nin en büyük müttefiklerinden biri oldu.
Pekin de, Washington’u politik olarak desteklemişti.
Optimist bir görüşe göre,
yeni dünya düzeni kurmanın tam zamanıydı ve bu düzende Rusya,
ABD ve Çin birlikte yer alabilirlerdi. Bu üç aktörün, dünyanın
ortak gelişmesine katkı paylarına göre, yeni düzende yer
almaları gerekmektedir. Üç “en büyük” aktörün rekabetten
işbirliğine geçebilmeleri, aralarındaki anlaşmazlıkları birbirlerine
karşı kullanmayı bırakmaları, karşılıklı görüşmeler yoluyla
birlikte yaşamaları ve milli çıkarlarını dünya sorunları
içinde görmeleri için zamanın geldiği belirtilebilir. Yani
küresel güvenlik sisteminin kurulması için, aktif işbirliğine
gitmelidirler ve ortak girişim için harekete geçmelidirler.
Sorulması gereken soru,
“en büyük”ler arasında yeni ilişkilerin gelişmesi için Rusya
ve Çin’deki uygun zaman dilimlerinin örtüşüp örtüşmediğidir.
Rusya’da anti-Amerikan dalgası başlamadan, Çin’de ABD ile
işbirliği isteyen yönetim başa gelir mi? Bu ikisinin eş zamanlı
olması önemlidir. Her şeye rağmen, Rus-Amerikan yakınlaşması,
Rus-Çin ilişkilerin iyileşmesine ve üç “en büyük”lerin aralarında
işbirliğine gitmeleri için yeni formülün bulunmasına imkan
verecektir.
Pesimist bir görüşe göre
ise, çok fazla ümitlenmemek lazımdır. Rusya ve Çin’in ABD
ile koalisyona katılması, üçgendeki ilişkilerde diğer sorunları
halletmez. Rusya’nın ABD ile yakınlaşması, Rus-Çin ilişkilerinde
bir dizi sorun yaratabilir.
Çin, NATO’yu potansiyel
bir tehdit olarak görmeye devam etmekte ve bu yüzden Rusya
ile NATO arasındaki işbirliğinin derinleşmesi veya RF ile
NATO arasında ortaya çıkacak herhangi bir yakın işbirliği
çeşidi Pekin’i tedirgin etmektedir.
16 Temmuz 2001 tarihli
RF ve Çin arasında imzalanan İyi Komşuluk, Dostluk ve İşbirliği
Anlaşması, tarafların ‘global stratejik dengeyi ve istikrarı’
korumasından bahsetmekte; ülkelere, karşı tarafın düşman
olarak gördüğü yapılanmalara girmemesi yükümünü getirmekte,
Rusya ve Çin arasında stratejik işbirliğini ilan etmektedir.
Tabi ki burada ABD’ye
yönelik Rus politikasının değişmesi ve Rusya’nın yeni dünya
düzenin kurulmasında ABD ile eşit rol oynamak istemesi, otomatik
olarak Rus-Çin ilişkilerini bölgesel seviyeye itmektedir.
Rusya’nın Çin’e silah sevkıyatını arttırmaya ve Orta Asya’da
teröre karşı Çin’le işbirliği yapmaya hazır olmasına rağmen,
bu ‘bölgesel ortaklığın’ Çin’i tatmin edeceği pek söylenemez.
Rusya-Hindistan-Çin üçgeni
ve Şanghay İşbirliği Örgütü’nün geleceği, Rusya için telaş
kaynağı olabilmektedir. 11 Eylül’ün çok öncesinden Çin, böyle
bir üçlü işbirliği fikrine ve ABD’ye karşı bu tür oyuna sıcak
bakmadığını belirtti. Ekonomik alanda ise, Rus-Amerikan ilişkilerinin
olumlu gelişmesi durumunda, Rusya, dünya kredi pazarında
Çin’e büyük rakip olabilir.
Çin-Amerikan ilişkilerine
bakıldığında ise, pesimistlerin sorusuna cevap bulunabilir.
Rusya’daki anti-Amerikanizmin temelinde, bir gerçeğin anlaşılamaması
yatmaktadır. Günümüzdeki küreselleşme şartlarında, hoşuna
gitse de gitmese de, başarılı bir şekilde piyasa ekonomisinin
geçilmesi ve piyasa ekonomisinin gelişmesi için, ABD ile
politik açıdan iyi ilişkiler içinde olmak gerekir. Hem başarılı
bir piyasa ekonomisi, hem de ABD ile kötü politik işler bir
arada yürümeyecektir. Rusya’da bu anlaşılmak istenmemektedir.
Çin’de bu fark edildi ve ideolojiyi, politikayı ve duyguları
ekonomiye bağlı kıldılar. Çin ile ABD arasında derin bir
teknik bağımlılık kuruldu. Bu karşılıklı bağımlılık, 120
milyar dolarlık ticaret hacmine ve onlarca milyarlık dolarlık
Amerikan yatırımlara dayanmaktadır. Bu durum, Rus diplomasisinin,
ABD’ye karşı Çin kartını başarılı bir şekilde oynanmasını
engelledi, buna izin vermedi.
Pekin, küreselleşme şartlarında,
ekonomik büyümenin dünya ekonomisine entegre olmadan mümkün
olmadığını çok iyi bilmektedir. Bu yüzden son yıllarda Çin,
dünya pazarına ‘açıklık’ politikasından, dünya ekonomisine
entegre olma politikasına geçmişti. Çin’in dünyadaki terörizmle
mücadeleyi desteklemesi, Dünya Ticaret Örgütüne üye olması
ve bir dizi bölgesel entegrasyon tekliflerini sunması, bu
değişim ile açıklanabilmektedir.
Tabi ki Çin-Amerikan
ilişkilerinde, Tayvan ve Asya’daki Amerikan varlığı gibi
bazı ‘hassas noktalar’ mevcuttur.
Ancak 11 Eylül’den sonra
Çin’e yönelik Amerikan tutumunda farklılıklar görünmektedir.
Yüksek rütbeli Amerikan askerleri Çin ile Soğuk savaş dönemindeki
gibi değil de, gerçek tehditlerin yok edilmesine yönelik
yakın askeri işbirliği kurulması fikrini dile getirmektedirler.
Bunlar terör, haydutluk, uyuşturucu kaçakçılığı, v.s. gibi
tehditlerdir.
Çin ve ABD’nin ekonomik
çıkarları, normal politik ilişkilere sahip olunmasını gerekmektedir.
Rus-Amerikan ilişkilerindeki iyileşmeye bağlı olarak, 11
Eylül’den sonra Pekin ile Washington arasında yeni işbirliği
imkanlarının ortaya çıkması, Pekin’de anti-Amerikanizm ve
Rus-Amerikan anlaşmazlıkları üzerine oynamak isteyenlerin
pozisyonlarını ciddi şekilde zayıflatmıştır. Aynı şey, benzer
amaçlara sahip Rus politikacılarının da şansını azaltmaktadır.
Ancak, zayıflamayı, tamamen kaybolduğu anlamına almamak gerekir.
Her şeye rağmen, Rus-ABD-Çin üçgeninde yeni ilişkilerin şansı
artmaktadır. Rusya ve Çin, ABD ile iyi ilişkilere sahip olarak
ve bunu geliştirerek, ikili ilişkilerini de iyileştirme imkanlarına
sahiptirler.
Tabi ki tartışmalar ve
farklılıklar olabilir, ancak bunların çözümü için artık yeni
bir temel bulunmaktadır. Bu da hukuksal sınırlar içerisinde
çalışan uluslararası iktisadi alanlardır. Rusya ve Çin, bu
alanın bir parçasını oluşturmaya başlamışlardır. Bu, aynı
zamanda, üçlü işbirliğinin (mücadelenin değil) yeni bir felsefesidir.
Sonuç olarak, Rus-Çin
ilişkileri, Rus-Amerikan ilişkilerinin yeni içeriğinden yararlanarak,
yeni bir ivme kazanma şansına sahiptir. Rus-Amerikan yakınlaşması
sonucunda kötüleşen Rus-Çin ilişkilerden bahsetmek için,
Rus-Çin işbirliğinin amacının hala Amerikan karşıtlığı olarak
görülmeye devam etmesiyle mümkün olabilmektedir. Ancak, Rus-Çin
ilişkilerini bu şekilde görmek, sadece politik olarak perspektifsiz,
ekonomik olarak zararlı ve ideolojik olarak temelsiz değildir,
aynı zamanda bugünkü Rus dış politikasının rotasıyla da çatışmaktadır.
Михеев Василий Васильевич, доктор экономических наук, зам. директора ИДВ РАН, Проблемы Дальнего Востока, № 1,
2002
Треугольник Россия — США — Китай после 11 сентября
Главный вопрос, на который автор пытается ответить в данной статье, это вопрос о том, не испортятся ли российско-китайские отношения в результате российско-американского сближения, наметившегося в ходе сотрудничества России и США по антитеррористической операции.
Ответ на сей вопрос можно начать с напоминания о том, что в треугольнике самых больших стран мира: Россия (по территории)
— США (по ВВП)
— Китай (по населению), каждая сторона всегда стремилась играть на противоречиях между двумя другими. При Сталине Россия использовала Китай для сдерживания американского проникновения в Азию. В 70-е гг. уже США разыгрывали китайскую карту для политического сдерживания СССР. В 90-е гг., после краха социализма в СССР и на фоне успехов рыночных реформ в Китае, Москва активно пыталась втянуть Пекин в политику противодействия планам Вашингтона по расширению НАТО и созданию национальной ПРО. А Пекин, в свою очередь, играл на российско-американских противоречиях по НАТО и НПРО для извлечения собственных выгод военно-технического характера от России и экономического — от США.
11-е сентября и последовавшие события не могли не повлиять на отношения между тремя "самыми большими". Россия стала одним из главных союзников США по антитеррористической коалиции. Пекин поддержал Вашингтон политически. Оптимист скажет, что сейчас настал наилучший момент для создания нового миропорядка, в котором Россия, США и Китай могут и должны занять место, адекватное их вкладу в общепланетарное развитие. И добавит, что трем "самым большим" настало время перейти от соперничества к сотрудничеству, пора перестать играть на взаимных противоречиях, пора жить на принципах компромисса, пора видеть национальные интересы, в том числе, и в контексте общепланетарных задач. То есть, пора перейти к активным действиям по созданию глобальной системы безопасности через сотрудничество и соразвитие.
Скажет, и будет прав. Антиамериканизм в России на время приглушен — в ожидании конкретных результатов и дивидендов от нового этапа сотрудничества с Западом. Конечно, на время — это не навсегда, и если ожидания не оправдаются, то... но это потом. В Китае, напротив, ожидания новых подходов связаны с ближайшим будущим. Накануне намеченного на конец 2002 г.
XVI съезда КПК в партии нарастает не столь заметная постороннему наблюдателю внутриполитическая борьба между, условно говоря, традиционалистами и реформаторами. Последние, как считается, связывают будущее Китая с новым лидером Ху Цзиньтао, которому прочат высшие китайские посты в 2002-2003 годах. Реформаторы полагатот, что настало время прекратить играть в политические игры на противоречиях и пора переходить к глобальному трехстороннему партнерству между Россией, США и Китаем.
При этом реформаторы признают наличие проблемы прав человека в Китае, но считают, что эту проблему, так же как и задачу демократизации страны, надо решать постепенно, с тем, чтобы ни в коем случае не допустить социально-политической дестабилизации общества, число граждан которого (1 млрд.
264 млн. человек) на порядок больше российского.
Вопрос в том, совпадут ли в России и Китае временные отрезки, благоприятные для конструирования новых отношений между "самыми большими"? Не начнется ли очередной прилив антиамериканизма в России раньше; чем к власти в Китае придет настроенное на сотрудничество с США руководство? И тем не менее шанс, что российско-американское сближение приведет к улучшению российско-китайских отношений и к повой формуле сотрудничества трех "самых больших", есть.
Но рядом с оптимистом всегда оказывается и пессимист. И он скажет, что не надо обольщаться. Что операция в Афганистане, хотя и самый важный на сегодня, но лишь эпизод глобальной политики. Что участие России и Китая в коалиции с США не снимает других проблем в отношениях в треугольнике. И что сближение России и США создаст трения в отношениях России с Китаем по целому ряду вопросов. К ним относятся следующие.
Первое — проблема НТ1РО. Китай в свое время активно поддержал Россию по НПРО, в известной мере сузив себе поле для маневра в разговоре с США по проблемам региональной безопасности в Восточной Азии. Дело в том, что Китай объективно в большей степени озабочен не НПРО и сохранением Договора по ПРО от 1972 г., участником которого он не является. А планами США по созданию ПРО на театре военных действий в СВА, т.н. нестратегической ПРО. По мнению Пекина, именно ПРО ТВД, способная "закрыть" Тайвань, создает наибольшую угрозу национальной безопасности КНР. поскольку резко снижает возможности Китая использовать аргумент военной силы — главный в китайской стратегии по недопущению объявления Тайванем своей независимости. Наметившаяся еще до II сентября и ставшая более явной после саммита в Кроуфорде готовность Москвы пойти на компромиссный вариант по НПРО и Договору по ПРО от 1972 г., а также предложения Москвы НАТО по созданию совместной ПРО ТВД в Европе и других регионах (пусть СВА и не упоминалась непосредственно) не могли не вызвать настороженности в Пекине. Снять ее можно было бы открытым разъяснением нашей позиции Пекину, однако сообщений о таких действиях российской дипломатии не поступало.
Второе — НАТО. Китай продолжает рассматривать НАТО как потенциальную угрозу, и углубление сотрудничества России и НАТО. а тая более какой-либо вариант союза РФ и НАТО, не могут не вызывать роста ппшккой озабоченности.
Третье — Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между РФ и КНР от 16 июля 2001 г. Договор говорит о стремлении сторон поддерживать "глобальный стратегический баланс и стабильность" (в российском прочтении — сохранять Договор по ПРО от 1972 г.), обязывает страны не вступать в организации, которые другая сторона воспринимает как враждебные, провозглашает стратегическое партнерство между Россией и Китаем. Конечно, можно говорить, что это не Россия, а США выходят из Договора по ПРО, или, что новая архитектура сотрудничества России и НАТО не есть вступление России в НАТО. Однако, китайский критик-пессимист вправе возразить, что эти аргументы не более чем следование "букве", но отнюдь не "духу" российско-китайского Договора. Аналогично китайский критик мог бы высказаться и в отношении тезиса о стратегическом партнерстве. Смещение фокуса российской политики на США и стремление России играть равную (или почти равную) США роль в создании нового миропорядка автоматически отодвигают российско-китайские отношения на региональный уровень. И хотя Россия готова наращивать поставки вооружений в Китай и активно сотрудничать с Ки таем в борьбе с терроризмом в Центральной Азии, вряд ли место "регионального партнера" будет приемлемо для Китая, особенно после предстоящего при хода к власти нового руководства с глобальными задумками для Китая.
Далее — треугольник Россия-Индия-Китай и судьба Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Здесь уже можно найти основания для беспокойства у России. Китай еще задолго до 11 сентября заявил о своем весьма осторожном отношении к идее трехстороннего сотрудничества с Россией и Индией и о нежелании быть втянутым в игру против США в таком формате. На фоне российско-американского сближения эта идея может совсем угаснуть. Что касается ШОС, при создании которой также чувствовался антиамериканский подтекст, то здесь предстоит, вероятно, многое переосмыслить. В антитеррористической операции ШОС, как организация, никак не присутствует. Главными участниками событий являются непосредственно США, Россия и Пакистан, не являющийся членом ШОС. Более того. его стремление вступить в ШОС было блокировано российской дипломатией, так сказать, "с подачи" Индии.
И, наконец,
— это экономические проблемы. В случае благоприятного развития российско-американских стратегических отношений Россия может стать крупным конкурентом Китаю на мировых рынках кредитных заимствований. Пока у России были маленькие объемы заимствований, она не беспокоила Китай как конкурент. Угроза переориентации мировых финансовых потоков из Китая на Россию, теоретически, может привести к трениям в российско-китайских экономических отношениях и ответным ходам Китая. Например. в вопросе о вступлении России в ВТО. Ведь вступив в ВТО, Китай оказался в положении страны, с которой Россия должна договариваться на своем пути в эту глобальную торговую организацию.
И все же, представляется, можно найти, что ответить пессимисту. И такой ответ содержится в сущности китайско-американских отношений.
Можно, наверное, спорить о том, что лежит в основе российского антиамериканизма. Однако, с точки зрения экономической стратегии, устойчивый антиамериканизм в России основывался на непонимании того факта, что в нынешних условиях глобализации, нравится это или нет, нельзя успешно развивать рыночную экономику, имея плохие политические отношения с США — главным игроком на мировых рынках. В Китае это поняли и сумели подчинить идеологию, политику и эмоции экономике, создав глубокую хозяйственную взаимозависимость Китая и США. Взаимозависимость, базирующуюся на 120- ти миллиардном товарообороте и десятках миллиардах американских инвестиций, и, с другой стороны, задающую пределы любых обострений в китайско-американских отношениях.
Бомбежка китайского посольства в Белграде или инцидент с американским самолетом над островом Хайнань заканчивались мировой с дивидендами для Китая. Именно наличие таких пределов и не позволило российской дипломатии по-настоящему преуспеть в разыгрывании китайской карты против США.
Это — во-первых. Во-вторых, важно не упускать из виду политическую логику китайского руководства. Главная задача КПК — сохранить власть. Но где? В огромной стране,
70% населения которой проживает в деревне и имеет минимальный уровень образования. Любой экономический сбой в такой ситуации чреват социальным взрывом. Поэтому КПК видит основную гарантию сохранения своей власти в обеспечении социальной стабильности на основе быстрого экономического роста. В условиях глобализации, и это тоже понимают в Пекине, экономический рост невозможен без интеграции в мировую экономику. Именно поэтому в последние два-три года Китай перешел от политики "открытости" мировому рынку к политике интеграции в мировую экономику. Этим поворотом во многом объясняются поддержка Китаем мировой борьбы с терроризмом, вступление Китая в ВТО, активизация роли Китая в АТЭС. выдвижение Китаем ряда региональных интеграционных предложений. К последним относятся недавние идеи о создании зоны свободной торговли между Китаем и АСЕАН, между Китаем, Южной Кореей и Японией, между Китаем, Японией, Южной Кореей и АСЕАН. О серьезности китайских намерений свидетельствуют активно ведущиеся китайскими учеными, экономистами и политологами разработки концепций азиатского валютного союза и общеазиатского экономического пространства по типу Западной Европы.
Конечно, у китайско-американских отношений есть "больные места". Главные из них — Тайвань и американское военное присутствие в АТР. основанное па военной доктрине, согласно которой именно Китай мыслится главным американским противником в регионе.
Однако, в свете событий 11 сентября в американском подходе к Китаю появляются новые моменты. Высокопоставленные американские военные чины высказываются в пользу налаживания тесного военного сотрудничества с Китаем, вплоть до совместных учений и действий, направленных на предотвращение реальных, а не типа времен "холодной войны", угроз. А такими являются терроризм, пиратство, транспортировка наркотиков, гуманитарные последствия стихийных бедствий и т.п. Конечно, путь от слов к делу не близок, и тем не менее шансы на новые контуры сотрудничества США и Китая тоже есть.
Тайвань же еще долго будет оставаться самой чувствительной болевой точкой в китайско-американских отношениях. Однако Россия не может разыгрывать тайваньскую карту и в силу своих договорных обязательств перед Пекином по признанию "одного Китая", и в силу того, что практически все мировое сообщество, в том числе США, не признает Тайвань независимой страной. И в силу того, что России просто гораздо выгоднее иметь полноценные отношения с Китаем и развивать торговлю с Тайванем, что не возбраняется, чем идти на нарушение обязательств перед КНР.
После такого отступления можно так ответить пессимисту. Устойчивые интересы Китая и США иметь нормальные политические отношения ради экономических выгод, появление новых возможностей сотрудничества Пекина и Вашингтона после 11 сентября — на фоне улучшения российско-американских отношений — объективно ослабляют позиции тех в Пекине, кто еще хотел бы поиграть на антиамериканизме и российско-американских разногласиях. А. значит, и возможности российских политиков, имеющих схожие цели, также уменьшаются.
Ослабевают и уменьшаются,
— не означает, что совсем исчезают, но, тем не менее, означает, что увеличиваются шансы на новые отношения в треугольнике Россия — США — Китай. Россия и Китай, имея и развивая хорошие отношения с США, имеют больше возможностей улучшить .двусторонние отношения, чем играя на противоречиях друг друга с США. Почему? Да потому, что в условиях глобализации мировой экономики дивиденды сотрудничества выглядят предпочтительнее рисков противоборства.
А как же конкурентные споры?
— спросит пессимист.
— Как же те потенциальные проблемы в российско-китайских отношениях, о которых шла речь выше?
Что ж, споры и трения возможны, однако появляется новая основа для их разрешения — это работающее в правовых рамках международное экономическое поле, частью которого Китай и Россия уже являются и которое позволяет решать конфликты на основе взаимности и компромисса. Это и новая философия трехстороннего сотрудничества (а не противоборства) России, США и Китая (там, где партнеры готовы) по глобальным проблемам. В том числе и по проблеме создания современного мирового порядка, в котором на место старым страхам по поводу ПРО или НАТО придут новые инструменты, больше отвечающие задачам обеспечения безопасности через сотрудничество и соразвитие.
Однако, для того, чтобы уберечь нашего оптимиста от благодушия, скажем, что для реализации данного сценария улучшения российско-китайских отношений в условиях российско-американского сближения требуется долгая и огромная дипломатическая работа. Но не па принципе времен холодной войны: "сказать много и не сказать ничего". А на новых принципах открытой и ясной дипломатии, больше соответствующей современной идеологии глобализации. В этом контексте России, осуществляя на уровне саммитовой дипломатии прорывы в отношениях с США и Западной Европой, необходимо с той же степенью доверительности и ясности и на том же высшем уровне вести диалог с Китаем. Предстоящий приход к власти в Китае нового поколения руководителей-реформаторов может сделать такой диалог не менее продуктивным, чем диалог с Западом.
Итак, резюмируя, можно сказать, что российско-китайские отношения имеют шанс на то, чтобы перейти на новый качественный уровень развития, обогатившись новым содержанием отношений России и США. Говорить об ухудшении российско-китайских отношений вследствие российско-американского сближения можно лишь в том случае, если продолжать видеть главную цель развития сотрудничества России и Китая в противодействии США. Однако такое видение российско-китайских отношений не только нерационально экономически, бесперспективно политически и безосновательно идеологически, но и вступает сегодня в противоречие с новым российским внешнеполитическим курсом.
http://asiapacific.narod.ru/countries/apr/treugolnic_11_september.htm
|
